Противоречивое...

Опубликовано: 03 Март 2015   •   Категория: Ересь   •   Просмотров: 1732

Станислав Лем о науке и паранауке

За пределами институциональной или, если угодно, ортодоксальной науки нашего времени простирается область так называемой паранауки, посвященной явлениям, которым не нашлось места в первой. Существует несколько разделов паранауки; в качестве примера назову только два из них: уфологию и парапсихологию, которая (называемая, впрочем, по разному) занимается феноменами сверхчувственного, восприятия и воздействия. Приверженцы паранауки настойчиво повторяют, что, игнорируя загадки типа НЛО или ясновидения, наука тем самым изменяет своим основным принципам и пренебрегает своей главной обязанностью. Согласно диагнозу паранауки, ортодоксальная наука ныне упрямо и догматически отстаивает ошибочные положения, будучи глухой и слепой к неопровержимым доказательствам реальности подобных загадок.

Однако все эти упреки, назойливо повторяемые из года в год, - сплошная неправда.

Тот, кто регулярно знакомится хотя бы с частицей мировой научной литературы, представляет себе количество неортодоксальных, дерзких, странных до фантастичности работ, которые из года в год публикуются в научных изданиях. Ведь здесь печатаются и работы, основанные на данных, которые впоследствии оказываются неверными, и работы, содержащие неправомерные обобщения, ошибочные экстраполяции, ложные догадки и так далее. Но мировая наука как целое действует наподобие сита, отделяющего пшеницу от плевел: она правду видит, хотя и не скоро скажет. Суждения отдельных ученых, хотя бы и нобелевских лауреатов, хотя бы даже Эйнштейнов, сами по себе не имеют доказательной силы в науке. Они получают ее (то есть могут ее получить) лишь после многократных и тщательных проверок.

И как раз коллективный, внеличностный характер науки, та ее особенность, что процедуры познания, складывавшиеся столетиями, стоят выше любого индивидуального мнения, даже самого авторитетного, служат гарантией действительной объективности познания, и надежнее этой гарантии ничего быть не может. Это не означает абсолютной непогрешимости науки, но означает нечто более важное: наука ошибается, однако в своем дальнейшем движении аннулирует собственные ошибочные утверждения. Говоря по-другому, наука как целое представляет собой систему с сильной тенденцией к самокорректировке. И обвинять науку в тупом, злонамеренном, демагогическом или диктуемом какими-либо иными посторонними соображениями отрицании фактов, которые являются ее кровью и воздухом, - значит не понимать ее основополагающих функциональных принципов.

 

Психологические эксперименты на животных

 

Вселенная-25

Американский ученый-этолог Джон Кэлхун провел ряд удивительных экспериментов в 60–70-х годах двадцатого века. В качестве подопытных Д. Кэлхун неизменно выбирал грызунов, хотя конечной целью исследований всегда было предсказание будущего для человеческого общества. В результате многочисленных опытов над колониями грызунов Кэлхун сформулировал новый термин, "поведенческая раковина" (behavioral sink), обозначающий переход к деструктивному и девиантному поведению в условиях перенаселения и скученности. Своими исследованиями Джон Кэлхун приобрел определенную известность в 60-е годы, так как многие люди в западных странах, переживавших послевоенный бэби-бум, стали задумываться о том, как перенаселение повлияет на общественные институты и на каждого человека в частности.

Свой самый известный эксперимент, заставивший задуматься о будущем целое поколение, он провел в 1972 году совместно с Национальным институтом психического здоровья (NIMH). Целью эксперимента "Вселенная-25" был анализ влияния плотности популяции на поведенческие паттерны грызунов. Кэлхун построил настоящий рай для мышей в условиях лаборатории. Был создан бак размерами два на два метра и высотой полтора метра, откуда подопытные не могли выбраться. Внутри бака поддерживалась постоянная комфортная для мышей температура (+20 °C), присутствовала в изобилии еда и вода, созданы многочисленные гнезда для самок. Каждую неделю бак очищался и поддерживался в постоянной чистоте, были предприняты все необходимые меры безопасности: исключалось появление в баке хищников или возникновение массовых инфекций. Подопытные мыши были под постоянным контролем ветеринаров, состояние их здоровья постоянно отслеживалось. Система обеспечения кормом и водой была настолько продумана, что 9500 мышей могли бы одновременно питаться, не испытывая никакого дискомфорта, и 6144 мышей потреблять воду, также не испытывая никаких проблем. Пространства для мышей было более чем достаточно, первые проблемы отсутствия укрытия могли возникнуть только при достижении численности популяции свыше 3840 особей. Однако такого количества мышей никогда в баке не было, максимальная численность популяции отмечена на уровне 2200 мышей.
Эксперимент стартовал с момента помещения внутрь бака четырех пар здоровых мышей, которым потребовалось совсем немного времени, чтобы освоиться, осознать, в какую мышиную сказку они попали, и начать ускоренно размножаться. Период освоения Кэлхун назвал фазой А, однако с момента рождения первых детенышей началась вторая стадия B. Это стадия экспоненциального роста численности популяции в баке в идеальных условиях, число мышей удваивалось каждые 55 дней. Начиная с 315 дня проведения эксперимента темп роста популяции значительно замедлился, теперь численность удваивалась каждые 145 дней, что ознаменовало собой вступление в третью фазу C. В этот момент в баке проживало около 600 мышей, сформировалась определенная иерархия и некая социальная жизнь. Стало физически меньше места, чем было ранее.

Появилась категория "отверженных", которых изгоняли в центр бака, они часто становились жертвами агрессии. Отличить группу "отверженных" можно было по искусанным хвостам, выдранной шерсти и следам крови на теле. Отверженные состояли, прежде всего, из молодых особей, не нашедших для себя социальной роли в мышиной иерархии. Проблема отсутствия подходящих социальных ролей была вызвана тем, что в идеальных условиях бака мыши жили долго, стареющие мыши не освобождали места для молодых грызунов. Поэтому часто агрессия была направлена на новые поколения особей, рождавшихся в баке. После изгнания самцы ломались психологически, меньше проявляли агрессию, не желали защищать своих беременных самок и исполнять любые социальные роли. Хотя периодически они нападали либо на других особей из общества "отверженных", либо на любых других мышей.

Самки, готовящиеся к рождению, становились все более нервными, так как в результате роста пассивности среди самцов они становились менее защищенными от случайных атак. В итоге самки стали проявлять агрессию, часто драться, защищая потомство. Однако агрессия парадоксальным образом не была направлена только на окружающих, не меньшая агрессивность проявлялась по отношению к своим детям. Часто самки убивали своих детенышей и перебирались в верхние гнезда, становились агрессивными отшельниками и отказывались от размножения. В результате рождаемость значительно упала, а смертность молодняка достигла значительных уровней.

Вскоре началась последняя стадия существования мышиного рая — фаза D или фаза смерти, как ее назвал Джон Кэлхун. Символом этой стадии стало появление новой категории мышей, получившей название "красивые". К ним относили самцов, демонстрирующих нехарактерное для вида поведение, отказывающихся драться и бороться за самок и территорию, не проявляющих никакого желания спариваться, склонных к пассивному стилю жизни. "Красивые" только ели, пили, спали и очищали свою шкурку, избегая конфликтов и выполнения любых социальных функций. Подобное имя они получили потому, что в отличие от большинства прочих обитателей бака на их теле не было следов жестоких битв, шрамов и выдранной шерсти, их нарциссизм и самолюбование стали легендарными. Также исследователя поразило отсутствие желания у "красивых" спариваться и размножаться, среди последней волны рождений в баке "красивые" и самки-одиночки, отказывающиеся размножаться и убегающие в верхние гнезда бака, стали большинством.
Средний возраст мыши в последней стадии существования мышиного рая составил 776 дней, что на 200 дней превышает верхнюю границу репродуктивного возраста. Смертность молодняка составила 100%, количество беременностей было незначительным, а вскоре составило 0. Вымирающие мыши практиковали гомосексуализм, девиантное и необъяснимо агрессивное поведение в условиях избытка жизненно необходимых ресурсов. Процветал каннибализм при одновременном изобилии пищи, самки отказывались воспитывать детенышей и убивали их. Мыши стремительно вымирали, на 1780 день после начала эксперимента умер последний обитатель "мышиного рая".

Предвидя подобную катастрофу, Д. Кэлхун при помощи коллеги доктора Х. Марден провел ряд экспериментов на третьей стадии фазы смерти. Из бака были изъяты несколько маленьких групп мышей и переселены в столь же идеальные условия, но еще и в условиях минимальной населенности и неограниченного свободного пространства. Никакой скученности и внутривидовой агрессии. По сути, "красивым" и самкам-одиночкам были воссозданы условия, при которых первые 4 пары мышей в баке экспоненциально размножались и создавали социальную структуру. Но к удивлению ученых, "красивые" и самки-одиночки свое поведение не поменяли, отказались спариваться, размножаться и выполнять социальные функции, связанные с репродукцией. В итоге не было новых беременностей и мыши умерли от старости. Подобные одинаковые результаты были отмечены во всех переселенных группах. В итоге все подопытные мыши умерли, находясь в идеальных условиях.
Джон Кэлхун создал по результатам эксперимента теорию двух смертей. "Первая смерть" — это смерть духа. Когда новорожденным особям не стало находиться места в социальной иерархии "мышиного рая", то наметился недостаток социальных ролей в идеальных условиях с неограниченными ресурсами, возникло открытое противостояние взрослых и молодых грызунов, увеличился уровень немотивированной агрессии. Растущая численность популяции, увеличение скученности, повышение уровня физического контакта, всё это, по мнению Кэлхуна, привело к появлению особей, способных только к простейшему поведению. В условиях идеального мира, в безопасности, при изобилии еды и воды, отсутствии хищников, большинство особей только ели, пили, спали, ухаживали за собой. Мышь — простое животное, для него самые сложные поведенческие модели — это процесс ухаживания за самкой, размножение и забота о потомстве, защита территории и детенышей, участие в иерархических социальных группах. От всего вышеперечисленного сломленные психологически мыши отказались. Кэлхун называет подобный отказ от сложных поведенческих паттернов "первой смертью" или "смертью духа". После наступления первой смерти физическая смерть ("вторая смерть" по терминологии Кэлхуна) неминуема и является вопросом недолгого времени. В результате "первой смерти" значительной части популяции вся колония обречена на вымирание даже в условиях "рая".
Однажды Кэлхуна спросили о причинах появления группы грызунов "красивые". Кэлхун провел прямую аналогию с человеком, пояснив, что ключевая черта человека, его естественная судьба — это жить в условиях давления, напряжения и стресса. Мыши, отказавшиеся от борьбы, выбравшие невыносимую легкость бытия, превратились в аутичных "красавцев", способных лишь на самые примитивные функции, поглощения еды и сна. От всего сложного и требующего напряжения "красавцы" отказались и, в принципе, стали не способны на подобное сильное и сложное поведение. Кэлхун проводит параллели со многими современными мужчинами, способными только к самым рутинным, повседневным действиям для поддержания физиологической жизни, но с уже умершим духом. Что выражается в потере креативности, способности преодолевать и, самое главное, находиться под давлением. Отказ от принятия многочисленных вызовов, бегство от напряжения, от жизни полной борьбы и преодоления — это "первая смерть" по терминологии Джона Кэлхуна или смерть духа, за которой неизбежно приходит вторая смерть, в этот раз тела.

Возможно, у вас остался вопрос, почему эксперимент Д. Кэлхуна назывался "Вселенная-25"? Это была двадцать пятая попытка ученого создать рай для мышей, и все предыдущие закончились смертью всех подопытных грызунов…

 

Галеты и эполеты

Французский исследователь Дидье Дезор из Университета Нанси опубликовал в 1994 году любопытную работу под названием «Исследование социальной иерархии крыс в опытах с погружением в воду». Изначально в опыте участвовало шесть классических белых лабораторных крыс. Когда приходило время кормежки, их помещали в стеклянный ящик с единственным выходом наверху. Этот выход представлял собой тоннель-лестницу, спускавшуюся на дно соседнего стеклянного резервуара, наполовину наполненного водой. На стене резервуара с водой размещалась кормушка, к которой крыса, вынырнув из тоннеля на дне, могла подплыть и выхватить оттуда галету. Однако, чтобы съесть ее, животному необходимо было вернуться обратно на твердую поверхность лестницы.

Очень быстро среди шести участников этого эксперимента сформировалась четкая иерархия. Две крысы стали «эксплуататорами»: сами они не плавали, а отнимали еду у трех эксплуатируемых пловцов. Шестая же крыса выбрала стратегию самообеспечения: она ныряла за галетами и успешно защищала их от рэкета. Самое удивительное состояло в том, что, сколько бы ученый ни повторял эксперимент с разными крысами, в итоге происходило точно такое же распределение ролей! Даже когда в группе объединяли только эксплуататоров, только рабов или только независимых, их сообщество возвращалось к исходной иерархии. Если же группу увеличивали, результат получался еще более впечатляющий. Доктор Дезор посадил в испытательную клетку двести крыс. Они дрались всю ночь. Утром там лежали три бездыханные жертвы социального катаклизма, а в крысином сообществе сформировалась сложная система подчинения. «Генералам» еду приносили «лейтенанты», которые отбирали ее у рабочих пловцов. При этом кроме «автономных», образовался еще и класс «попрошаек»: они не плавали и не дрались, а питались крошками с пола. Конечно, доктор Дезор не был бы настоящим ученым, если бы (используем эвфемизм, принятый в научной среде) не пожертвовал своих подопытных науке. После препарирования выяснилось, что все крысы в процессе эксперимента испытывали повышенный уровень стресса. Однако больше всех страдали вовсе не угнетенные пловцы, а эксплуататоры!

 

Морфий и развлечения

В конце 1970-х годов канадский исследователь Брюс К. Александер пришел к выводу, что крысам не хватает развлечений (вообще-то создается ощущение, что к такому выводу пришли все ученые из нашей подборки и крысы тут совершенно ни при чем). Доктор Александер не был слишком оригинальным: он решил исследовать формирование наркотической зависимости. Канадский ученый вызвался доказать, что устойчивое привыкание крыс к наркотикам, которое доказывают многочисленные опыты, вызвано тем, что подопытные животные были заперты в тесных клетках и им не оставалось ничего другого, кроме как развлекать себя инъекциями. Для подтверждения своей теории доктор Александер построил своеобразный крысиный парк развлечений – просторное жилище, в котором были тоннели, беличьи колеса, мячи для игры, уютные гнезда и обилие пищи. Туда заселили 20 разнополых крыс. Контрольная же группа теснилась в классических клетках. И тем и другим были поставлены две поилки, в одной из которых была обычная вода, а в другой – подслащенный раствор морфия (крысы – сластены и поначалу отказываются пить наркотический раствор из-за его горечи). В итоге теория Александера полностью подтвердилась. Жители клеток очень быстро подсаживались на морфий, а вот счастливые обитатели парка поголовно игнорировали наркотик. Правда, некоторые из парковых крыс пробовали воду с морфием несколько раз, словно желая удостовериться в полученном эффекте (как правило, это были самки), но ни одна из них не показала признаков регулярной зависимости. Как и положено творцу, доктор Александер не мог отказать себе в удовольствии поиграть судьбами своих подопечных и на определенном этапе поменял местами некоторых парковых и клеточных крыс. Вполне логично, что грызуны, скоропостижно и необъяснимо оказавшиеся в стесненных жилищных условиях, немедленно пристрастились к морфию. А вот те, кто был перемещен в парк из клеток, оказались более хит­рыми. Они продолжали употреблять наркотик, только менее регулярно – ровно в той степени, чтобы сохранять эйфорию, но быть в состоянии исполнять свои основные социальные функции.

 

Эксперимент над экспериментатором

Логическим завершением этой череды беспощадных экспериментов над животными, мы считаем, стал эксперимент над людьми с участием крыс, который провел психолог доктор Розенталь в Гарварде в 1963 году. Он предложил своим студентам потренировать крыс проходить лабиринт. При этом половине студентов было сказано, что у них крысы специальной интеллектуальной породы, которая очень быстро обучается. Вторая половина студентов работала с «обычными крысами». После недельной тренировки учителя «интеллектуальных» грызунов получили ощутимо более высокие результаты, чем студенты, которые тренировали «обычных».

Как ты, вероятно, догадался, крысы были абсолютно одинаковыми. Что ж, во-первых, это доказывает, что никогда не надо верить первому встречному профессору и соглашаться на сомнительные эксперименты: не факт, что ты в итоге не окажешься их объектом. Во-вторых, часто вера в тот или иной исход эксперимента влияет на сам эксперимент.

 

Деньги, обезьяны и проституция

Двое учёных из Йельского университета (экономист и психолог) решили научить обезьян пользоваться деньгами. И у них получилось.

Идею денег, как оказалось, могут усваивать существа с крохотным мозгом и потребностями, ограничивающимися едой, сном и сексом. Капуцины, на которых проводился эксперимент, – считаются зоологами одними из самых глупых приматов.

"На первый взгляд, и в правду может показаться, что им в жизни больше ничего и не нужно. Вы можете кормить их конфетами весь день и они буду уходить и приходить, уходить и приходить за ними постоянно. Может показаться, что капуцины – ходячие желудки", – говорят учёные.

Американские этологи провели эксперимент по введению «трудовых» отношений в стае капуцинов. Они придумали в вольере «работу» и «универсальный эквивалент» – деньги. Работа состояла в том, чтобы дергать рычаг с усилием в 8 килограммов. Значительное усилие для некрупных обезьян. Это для них настоящий малоприятный труд.

За каждый качок рычага обезьяна стала получать ветку винограда. Как только капуцины усвоили простое правило «работа = вознаграждение», им тут же ввели промежуточный агент – разноцветные пластмассовые кружочки. Вместо винограда они стали получать жетоны разного «номинала». За белый жетон можно было купить у людей одну ветку винограда, за синий – две, за красный – стакан газировки и так далее.

Вскоре обезьянье общество расслоилось. В нём возникли те же самые типы поведения, что и в человеческом сообществе. Появились трудоголики и лодыри, бандиты и накопители. Одна обезьяна умудрилась за 10 минут поднять рычаг 185 раз! Очень денег хотелось заработать. Кто-то предпочитал работе рэкет и отнимал у других.

Но главное, что отметили экспериментаторы, у обезьян проявились те черты характера, которые ранее не были заметны – жадность, жестокость и ярость в отстаивании своих денег, подозрительность друг к другу.

В продолжение изучения экономического поведения, обезьянам вручили другие «деньги» в виде серебряных дисков, с отверстием в середине. Через несколько недель капуцины усвоили, что за эти монетки можно получать пищу. Экспериментатор, который в молодости увлекался марксизмом, не стал проверять, правда ли труд превращает обезьяну в человека. Он просто раздал обезьянам эти монетки и научил использовать их для покупки фруктов. Перед этим выяснили, кто что любит, чтобы установить для каждой из обезьян свою шкалу предпочтений.

Сначала такса была единой – за кислое яблоко и кисть сладкого винограда просили одинаковое количество монет. Естественно, яблоки не пользовались успехом, а запасы винограда таяли. Но картина резко поменялась, когда цена на яблоки вдвое снизилась. После довольно долгого замешательства обезьяны решали практически полностью потратить свои монеты на яблоки. И только изредка позволяли себе полакомиться виноградом.

В один из дней, когда все подопытные животные в общей клетке уже знали, что одни предметы стоят дороже, а другие дешевле, одна из обезьян проникла в отсек, где хранилась коммунальная касса и присвоила все монетки себе, отбиваясь от людей, пытавшихся отобрать у нее металлическую добычу. ТАК ОБЕЗЬЯНЫ СОВЕРШИЛИ ПЕРВОЕ "ОГРАБЛЕНИЕ БАНКА".

Прошло еще несколько дней и КАПУЦИНЫ ОТКРЫЛИ ДЛЯ СЕБЯ

ФЕНОМЕН ПРОСТИТУЦИИ. Молодой самец дал монетку самке. Ученые думали, влюбился и сделал подарок. А нет, «девочка» вступила за деньги с кавалером в половую связь, а затем пошла к окошку, за которым дежурили ученые, и купила у них несколько виноградин. Все остались довольны: и обезьяны, и учёные. Обезьяны освоили либерально-капиталистические отношения, а ученые защитили докторскую.

 

Социальное поведение

Клетка. В ней 5 обезьян. К потолку подвязана связка бананов. Под ними лестница. Проголодавшись, одна из обезьян подошла к лестнице с явными намерениями достать банан. Как только она дотронулась до лестницы, открывается кран и ВСЕХ обезьян обливают очень холодной водой.

Проходит немного времени, и другая обезьяна пытается полакомиться бананом. Та же ледяная вода. Третья обезьяна, одурев от голода, пытается достать банан, но остальные хватают ее, не желая холодного душа.

А теперь, уберите одну обезьяну из клетки и замените ее новой обезьяной. Она сразу же, заметив бананы, пытается их достать. К своему ужасу, она видит злые морды остальных обезьян, атакующих ее. После третьей попытки она поняла, что достать банан ей не удастся.

Теперь уберите из клетки еще одну из первоначальных пяти обезьян и запустите туда новенькую. Как только она попыталась достать банан, все обезьяны дружно атаковали ее, причем и та, которую заменили первой (да еще с энтузиазмом).

И так, постепенно заменяя всех обезьян, вы придете к ситуации, когда в клетке окажутся 5 обезьян, которых водой вообще не поливали, но которые не позволят никому достать банан.

 

О традициях

В пустой комнате 5 шимпанзе. В центре комнаты лестница, сверху лежит банан. Когда первая обезьяна замечает банан, она лезет за ним по лестнице, чтобы схватить и съесть. Но как только она приближается к фрукту, с потолка на нее обрушивается струя ледяной воды и сбивает вниз. Другие обезьяны тоже пытаются забраться на лестницу. Всех сбивает вниз струя холодной воды, и они отказываются от попыток взять банан.

Воду выключают, а одну вымокшую обезьяну заменяют новой, сухой. Не успевает она войти, старые пытаются не дать ей забраться на лестницу, чтобы ее тоже не окатило водой. Новая обезьяна не понимает, в чем дело. Она видит только группу собратьев, мешающих ей взять вкусный фрукт. Тогда она пытается прорваться силой и дерется с теми, кто не хочет ее пропускать. Но она одна, и четыре прежних обезьяны берут верх.

Другую промокшую обезьяну заменяют новой сухой. Как только она появляется, предшественник, подумавший, что именно так нужно встречать новичков, набрасывается на нее и колотит. Новичок даже не успевает заметить лестницу и банан, он уже вне игры.

Затем третью, четвертую и пятую вымокших обезьян заменяют по очереди сухими. Каждый раз, как только новички появляются, их колотят. Прием становится с каждым разом все более жестоким. Обезьяны все вместе бросаются на новичка, как будто стараясь улучшить ритуальный прием.

В финале на лестнице по прежнему лежит банан, но пять сухих обезьян оглушены постоянной дракой и даже не думают приблизиться к фрукту. Их единственной заботой является следить за дверью, откуда появится новая обезьяна, чтобы скорее напасть на нее.

Почему так происходит? Потому что у них тут уже ТАК ПРИНЯТО.

 ссылка на психологические эксперименты на животных

 

Доказательства существования Богов

Для ребенка, воспитанного в религиозной традиции, доказательством существования сверхъестественного мира является окружающий его социальный мир. Ребенок воспринимает догматы веры от взрослых и редко подвергает их критическому суждению. Аналогично, взрослый верующий человек ищет поддержки своей веры в единоверцах. Даже если человек воспитан в культуре, в которой господствует вера в универсальность законов физики, а вера в магию отвергается, доверие к науке сильно зависит от воздействия социальной среды. Психологические эксперименты показывают, что вера в законы науки, как и вера в магию или бога, для большинства людей зиждется не на самостоятельном экспериментировании, а на поддержке мнением окружающего социума.

Так, когда взрослых образованных людей спрашивали, может ли экспериментатор при помощи одного лишь волшебного слова разорвать на кусочки предмет, участники эксперимента единодушно это отрицали. После этого им демонстрировали пустую деревянную шкатулку с находящейся в ней пластиковой карточкой. Экспериментатор произносил магическое заклинание, и на карточке появлялись прорези и глубокие борозды, как бы нанесенные острым предметом. Хотя участники эксперимента не смогли научно объяснить феномен, они, тем не менее, отрицали, что карточка была повреждена словами экспериментатора. В качестве «доказательства» большинство приводили аргумент, что прямое воздействие слова на материальный предмет противоречит законам физики, которые они изучали в школе. В конце эксперимента психолог-экспериментатор просил участника положить руку в шкатулку и предупреждал, что если он произнесет «волшебное заклинание», он не гарантирует, что рука участника останется не поврежденной.

 

Экспериментатор также просил участника дать письменное обещание, что он не будет иметь претензий к экспериментатору, что бы ни произошло в дальнейшем ходе эксперимента. Таким образом экспериментатор лишал участника «молчаливой поддержки» со стороны социальной среды в том, что законы физики нерушимы. Напротив, своими вопросами и просьбами экспериментатор неявно поддерживал идею того, что прямое воздействие мысли на неодушевленные предметы реально существует. Когда после этого экспериментатор спрашивал у участников разрешения произнести заклинание, 50% участников запретили ему сделать это, указывая на то, что волшебные слова «могут подействовать». Таким образом, перевод стрелки социальной поддержки с сообщения «магия не существует» на сообщение «магия реальна» привело к тому, что половина образованных взрослых проявили веру в реальность магии. В последующих экспериментах, в которых участники должны были рискнуть не рукой, а своей будущей жизнью для того, чтобы доказать свое неверие в магию, до 90% участников перешли от неверия к вере в магическое воздействие.

 

Показательно, что после сопоставления веры в магию у людей, воспитанных в Великобритании, и необразованных жителей сельских районов центральной Мексики, где вера в магию поддерживается большинством социума, различия наблюдались лишь тогда, когда была обеспечена молчаливая «поддержка социума». Так, при прямом опросе большинство британцев отрицают реальность магии, а большинство мексиканцев ее подтверждают. Однако когда британских участников лишали молчаливой поддержки социума в их научных убеждениях, их вера в реальность магии достигала примерно того же уровня, как и у мексиканцев. Поэтому неудивительно, что в Древнем мире, Средневековой Европе, и даже в эпоху Возрождения, когда вера в сверхъестественное официально поддерживалась социумом, она была повсеместной. Лишь феноменальный успех науки в последние 4 столетия приводит к тому, что ориентация социума в промышленно развитых странах меняет направление: вера в науку становится повсеместной, а вера в магию отвергается как суеверие.

 

Парадоксально, но на мысль о реальности бога нас наводит сама наука. Следуя за Платоном, Эммануил Кант показал, что наука оперирует так называемыми «предельными понятиями», такими как бесконечность, идеальный газ, идеальный двигатель и т.п. Но ведь эти идеальные объекты должны где-то существовать. Невозможно вообразить бесконечность, и тем более увидеть ее. Но она есть. Приходится признать, что бесконечность существует в некотором невидимом и невообразимо мощном сознании, то есть в «сознании бога». Занимаясь наукой и основанной на науке инженерной деятельностью, человеку удается «подсмотреть» некоторые отблески идеальных понятий и конструкций и создать их приближенные реальные копии (реальная паровая машина). Тот факт, что эти приближенные реальные копии (мосты, автомобили, ракеты, компьютеры) работают и служат человеку и является доказательством того, что их идеальные прототипы и их «держатель» — бог — реально существуют. Конечно, такой бог не похож на древних богов, и даже богов современных официальных религий, но некоторое сходство с ними у него есть. Он обладает знанием и могуществом несопоставимо более мощным, чем наше человеческое. Правда, многие современные исследователи приходят к выводу, что разгадать сознание бога нам никогда не удастся, но для того, чтобы верить в его существование, такая разгадка и не нужна.

 

Наконец, еще одним доказательством существования божественного разума являются магические явления, не разгаданные наукой. Большой взрыв, образовавший нашу вселенную, развитие вселенной от простых ко все более сложным структурам, возникновение жизни из неживой материи, возникновение сознания, темная материя, темная энергия – эти и многие другие феномены не подвластны научному объяснению. Конечно, наука будет стараться приблизиться к их пониманию, но между научным объяснением и полным пониманием этих явлений всегда будет оставаться «полоса неведомого». А это значит, что во вселенной существует и работает какое-то творческое начало, которое в неисчислимое количество раз превосходит возможности человеческого рационального понимания.

 

Но вернемся к моменту возникновения веры в сверхъестественное, когда науки еще не было. Человек открывает факт своей смертности. Это открытие активирует уже имеющиеся в «арсенале способностей» когнитивные механизмы, например, механизм интуитивного приписывания активного начала окружающим случайным событиям и неодушевленным предметам. Активация этих механизмов «расширяет» невидимый мир духов предков, включая в него духов животных, растений и других объектов окружающего мира. В результате весь мир начинает восприниматься как живой и одухотворенный. Возникает вопрос: почему вера в мир сверхъестественного не угасла в ходе истории, как угасали многие возникшие веры, например, вера древних в существование людей «с песьими головами» или вера в мифических титанов?

 

Разумно предположить, что устойчивость веры в богов и духов основана на ее нужности и полезности человеку. В частности, возможность общаться с духами и воздействовать на них при помощи молитв и ритуалов помогает человеку справиться со страхом страдания и смерти, повышая шансы на выживание. В психологии эта “психотерапевтическая” функция молитвы и ритуала называется «иллюзией контроля».

 

Иллюзия контроля

 

Психологические эксперименты показывают, что люди чувствуют себя увереннее и действуют эффективнее, если им кажется, что они контролируют ситуацию, чем если они считают ситуацию полностью не зависимой от их действий. Например, в одном из экспериментов группе участников предлагали самим выбрать себе лотерейные билеты, а другой группе давали билеты, выбранные за них экспериментатором. Хотя в обеих случаях шансы на выигрыш были одинаковы, участники первой группы считали свои билеты более перспективными и были менее склонны поменять их на другие, чем участники второй группы. В другом эксперименте участникам предлагали наблюдать за игроками в баскетбол, совершающими свободные броски мяча в корзину. Те их участников, которые пытались живо вообразить позитивный результат броска, относили успехи бросавших частично за свой счет, хотя отлично знали, что воображение не влияет на результат бросков. Можно предположить, что молитва или ритуальное обращение к богам и духам играет такую же роль: оно создает у человека психологическую иллюзию контроля за ситуацией, которая в действительности его контролю не подвластна.

 

Действительно, почему люди так стремятся заглянуть в будущее, обращаясь к оракулам, пифиям и другим предсказателям судьбы? Казалось бы, должно быть понятно, что если что «на судьбе написано», то от этого не уйдешь, гадай не гадай. Но люди все же пытаются узнать судьбу, не иначе как в тайной надежде повлиять на нее, взять судьбу под контроль. В Древнем Риме не предпринимали никаких серьезных мероприятий, предварительно не погадав на внутренностях животных или не сверившись с приметами и предсказаниями жрецов. Даже решение принять христианство в качестве официальной религии было принято императором Константином на основе почудившегося ему знамения. В наш научный век такой зависимости от предсказаний вроде бы не наблюдается. Тем не менее в предсказателях недостатка нет.

 

Разного рода гадатели и гадалки предсказывают личные драмы и катастрофы, террористические акты, извержения вулканов, наводнения, землетрясения и цунами. Популярные писатели с суеверным ужасом рассказывают, как предсказанные ими в их романах несчастья осуществились с прототипами их героев «вплоть до мелочей». Наконец, подключились владельцы интернетных блогов, и тоже предсказывают, и в основном плохое. Читаешь и думаешь: а вдруг это про меня? Соотношение позитивных и негативных предсказаний примерно одно к ста. Что может с этой манией предсказаний поделать наука? Это не ее область. Да и официальная религия предпочитает в эту область не вторгаться, отговорившись тем, что «на все воля Божия». Так что ниша Нострадамуса открыта для всех желающих и предприимчивых, а в «клиентах» как в древности, так и сейчас недостатка не было и нет.

 

Феномен «иллюзии контроля» подсказывает ответ. Люди хотят знать свою судьбу для того, чтобы повлиять на нее, хотя и понимают, что повлиять нельзя. Они понимают, что их попытки влияния на судьбу бессмысленны, иллюзорны, и все же эта иллюзия греет и успокаивает. И в этом — ее полезная, благотворная роль. Вспомним Пушкинскую «Песнь о вещем Олеге». Князь Олег спрашивает предсказателя о том, как он умрет, и получает ответ, что от своего коня. Олег отправляет любимого коня «в отставку» и берет себе другого. Проходит много лет, и Олег, посетив могилу умершего к тому времени коня, гибнет от укуса змеи, свившей гнездо в его черепе. Пророчество сбылось, попытка Олега изменить судьбу, поменяв коня, не привела к успеху, и все же эта попытка была не напрасна.

 

Представим себе, что Олег не стал менять коня. В каждой битве он опасался бы, что конь подведет, сбросит или понесет, и эта мысль отвлекала бы от ратных дел, снижала уровень «психологической готовности» к бою. Дав отставку коню, Олег воевал спокойно. И не важно, что в конечном итоге пророчество сбылось. Важно, что иллюзия управления судьбой дала князю вполне реальные преимущества: спокойствие и уверенность в себе. Такие же функции «иллюзии контроля» выполняют и суеверия. Постучав по дереву или перекрестившись при мысли о чем то очень тревожном, мы как бы успокаиваем себя, воздействуем на магические или высшие силы с целью заручиться помощью добрых духов или ангелов. И пусть мы знаем, что это – суеверие, и никаких «духов» или ангелов нет, все таки магические действия помогают и успокаивают. Не случайно особенно суеверны люди опасных профессий и занятий, связанных с риском (летчики, врачи, строители, спортсмены). Там, где результат не предсказуем, а ставки велики, наука и техника не могут помочь, а повлиять на результат все же хочется. Остается рассчитывать на помощь сверхъестественных сил, даже если человек в них и не верит. Тем более — если верит.

ИСТОЧНИК